?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Записанные в 1978 году воспоминая участника Курильского десанта, инструктора политотдела 101-й стрелковой дивизии, майора запаса Юдина Сергея Константиновича. Часть третья/2.


..Полная инициатива подыскания оборудования помещений под квартиры в части была предоставлена офицерам. Первое время офицеры штаба и политотдела размещались в одном бараке, разделённом тонкими перегородками. Но на зиму это жильё явно не годилось. Было решено: кто хочет оставлять семью на Камчатке – пожалуйста. Но таких было немного. Как-то само собой разумеется, что мы на своей земле навсегда и нам её оборудовать для себя. Большинство было сторонниками забрать к себе семью немедленно. Опыт, смекалка сделали своё дело, и вскоре уже многие заявили: «У меня квартира есть, можно везти семью». Там, конечно, не было удобств. Но жить было можно.

Конечно, в этом деле помогли и благоприятные обстоятельства. Японцы завели на острова немало материалов, в том числе леса для строительства военных укреплений. Всё это пригодилось. Также успешно решался вопрос строительства и во всех частях. Офицеры-холостяки тоже заводили квартирки и вели разговор об отпуске, без обиняков заявляя: «Пора жениться».

Главным строителем в гарнизоне Касивабара был рядовой Куценко Александр. Сам был родом из Полтавы, перед призывом окончил строительный техникум. Его авторитет в делах строительства был непререкаем. Он каким-то присущим ему профессиональным чутьём находил среди японцев специалистов-строителей: плотников, столяров, печников. Уже через несколько дней в его распоряжении оказалась довольно многочисленная бригада. Работал Саша Куценко, как его называли, неутомимо и никому не отказывал в помощи. Надо ли сложить печь, застеклить окно, поправить кровлю, сделать деревянную кровать – все шли к Саше. Своё солдатское обмундирование и обувь он скоро порвал. Ходил в японской защитной куртке и трофейных тяжелых сапогах. Кроме того, наличие элегантной бородки делало его заметным. Выслушав просьбу, Саша записывал что-то в толстой потрепанной тетради, которая вечно торчала у него за пазухой, и, будь спокоен, завтра или послезавтра вместе с мастерами появлялся в квартире, и всё было сделано.

Саша был женат. Его супруга, бойкая полтавчанка Лариса, в начале войны оставила Полтаву приехала на Камчатку. Сняв комнату, она устроилась на работу. Но на Курилы она так и не приехала, резонно считая, что скоро будет демобилизация, и она вместе с Сашей уедет в свою родную Полтаву.

Позднее я встретился с Куценко в Полтаве. Зашел по адресу. Саша, сняв рубаху, стоял в ворохе стружек и орудовал рубанком. Достраивал дом, который затеял еще до войны. Встреча была, как никогда, приятной и памятной.

Хочется хорошо сказать о работе службы тыла дивизии. То, что ими было сделано в первый период на Курилах, выше всяких похвал. Офицеры под руководством деятельного подполковника Лутошкина проделали большую работу. Они сразу же и очень проворно сохранили и взяли на учет все запасы продовольствия и имущества.

Весьма энергично на остров было доставлено всё необходимое имущество. Было в достатке завезено столов, стульев, шкафов, кроватей, канцелярских принадлежностей. Буквально через месяц личному составу поступило всё продовольствие по новым весьма щедрым нормам. Все части были обеспечены топливом.

Забота о быте личного состава составляла большую долю внимания со стороны высшего командования. Курильские острова посетил командующий фронтом генерал армии Н.И. Крылов. Командующий объехал острова. Побывал во многих частях. Заходил в солдатсткие столовые, в квартиры офицеров. Побывал в дивизии и член военного совета генерал-лейтенант Лукашин. Одним словом, части дивизии быстро и сравнительно неплохо освоились на новом месте.

Можно было переходить к нормальной боевой учебе. И всё же первая зимовка на Курилах принесла немалые трудности.

Большие неприятности представляла собой разобщенность частей и подразделений. Весь гарнизон и точки из частей и подразделений дивизии были разбросаны на большом простренстве от Шумшу до Матуа.

Каждый военный знает, как важна в деле боевой учебы, жизни и деятельности частей постоянная живая связь. Ничто не заменит живого общения. А значение таких мероприятий, как инстректаж, сборы, семинары, проверки в ходе боевой учебы, всем известно. А возможности для живой, постоянной связи были ограниченны. В распоряжении командира дивизии были только самоходные баржи.

Однако, как мы вскоре убедились, эти мелкие и тихоходные плавединицы могут быть успешно использованы только в зоне проливов. Каботаж по всем островам на них практически не возможен. Охотсткое море, омывающее острова с запада, и тихий океан в зимние месяцы ведут себя далеко не спокойно. Более того, свирепые штормы и ветры огромной силы здесь частое явление. Один из первых рейсов самоходной баржи из Байково на южный мыс Парамушира прошел удачно. Океан был спокоен, и группа офицеров благополучно добралась до цели. Всё хорошо шло первое время и при возвращении. Но, когда до Второго Курильского пролива оставалось километров 20, начало усиливаться волнение. Баржу кидало как щепку.

Тревога охватила всех. Ведь на барже было 15 человек. Было уже поздно, но командир не покидал штаб дивизии. Связь по радио потерялась. Прошло несколько томительных часов. И только поздно ночью потрёпанная баржа вошла в пролив.

Была еще одна попытка добраться до мыса Васильева на самоходках. Из Северо-Курильска вышло две баржи с продовольствием и вещевым имуществом. Воспользовавшись оказией, Алентьев решил послать в полк работников политотдела. На одной барже находился капитан В.А. Кот, на другой – лейтенант Кремянский. Однако на этот раз было хуже. Баржи только вышли из пролива, как погода начала портиться. Небо потемнело, опустились рваные тучи, усилилось волнение. На баржах сообразили, что надо немедленно вернуться.

Командир дивизии запретил выходить в море на этих ненадёжных судёнышках.

Были казусы со снабжением. Помню эпизод, когда стрелковый полк, находившийся на мысе Васильева, оказался без соли. Где-то прозевали снабженцы. Не каждый понимает, что такое обед без соли. Около двух недель эта проблема лихорадила людей, пока не помогла Камчатка. Судно, выделенное для нужд дивизии, обошло все острова и забросило соль.

Немало досаждали снежные заносы. Засев на островах, мы еще не знали их характера и многого не предусмотрели. На восточном склоне, недалеко от гребня горы, в уютном местечке разместили госпиталь. Всё было хорошо. Но вот начались снегопады, пурги и над склоном горы, почти над госпиталем начал нарастать снежный гребень. Сначала на это обстоятельство никто не обратил внимание. Но вот как-то поступило донесение с острова Матуа: личный состав одной батареи в пешем строю шел по кромке берега, и в это время пошла снежная лавина. Великое благо, что лавина уже потеряла силу, а берег в этом месте был пологим. Снег накрыл бойцов, смешал их в кучу и выбросил в море. К счастью, всё обошлось благополучно. Только два бойца получили ранения, остальные же отделались синяками и холодной ванной.

Узнав об этом случае, в политотдел прибежал майор Сучков, замполит госпиталя. Взволнованный, то и дело поправляя сползающие на нос крупные очки, он сообщил Алентьеву о грозящей опасности. «Мы погибли, мы погибли!» - непрерывно твердил он. Пошли к командиру. Выслали отряд лыжников, обошли склоны горы, осмотрели. Положение действительно было опасное. Огромный снежный гребень угрожающе нависал в сторону госпиталя. Решение было принято незамедлительно. Всех больных эвакуировали в медсанбат. Госпиталь опустел. По гребню было произведено несколько выстрелов фугасными снарядами. Снег, казалось, ждал команды. Тысячетонная глыба оборвалась и понеслась, ускоряя свой бег вниз по склону.

Лавина пронеслась рядом с госпиталем. Пошла левее, смела пустую прачечную. Снег рухнул в устье ручья, образовав на месте оврага снежную гору.

Не повезло самоходчикам. Отдельный самоходный батальон прибыл на Парамушир в октябре. Командир решил оставить его на месте. Задача одна – подготовиться к зимовке. Выбрав подходящее, на первый взгляд, место – пустынную площадку около западных склонов, самоходчики принялись за дело. Батальон имел отличную боевую славу. Он с боями против немецких войск прошел сотни километров, был участником десанта с Тамани на Керченский полуостров. Бойцы и командиры батальона были решительны и неприхотливы. За короткое время они оборудовали артиллерийские парки, казармы, все подсобные помещения. Началась зимняя пора. Вот тут-то и стало ясно, почему японцы не обживали эту площадку. По небольшой долинке, покрытой низким кедрачом, зимой, постоянно, даже при малом ветре, с гор тянуло снег. Батальон сначала упорно откапывал свои убежища, работая почти каждый день. Но вот началась пурга, и белое одеяло накрыло батальон. Все усилия по очистке снега пришлось прекратить. Самоходки, поставленные на чистую смазку, ушли под снег до весны. И батальон жил под снегом. Все передвижения шли по снежным коридорам. Сверху торчали только жестяные да деревянные трубы для отвода дыма и вентиляции. Пришлось менять расписание занятий. Благо командир был находчив. Почти каждый день, когда не было пурги, самоходчики, надев маскхалаты, отправлялись на тактические занятия, на стрельбы.

В дивизии самоходчиков прозвали «снежные люди». Ведь не везде принято входные двери делать открывающимися внутрь. Но японцы, видимо, знали необходимость этого. Помню, еще с вечера забесилась пурга. Подтопив в своей квартире, мы спокойно улеглись спать. Утром, открыв двери, обнаружили сплошную снежную стену. Вот тут-то мы по достоинству оценили смекалку строителей. Осторожно вынимая глыбы снега в коридор, образовали нишу. Орудуя лопатой, проделали дыры наверх. С нами вместе проживал рядовой Вася Краснопёров. Его, сухонького и лёгкого, мы с Василием Андреевичем Котом подняли в это отверстие и вытолкнули наружу. Подали лопату. Через некоторое время услышали шум и сопение. Вася успешно отрыл проход. Позднее мы сделали снежную галерею, выходящую на дорогу и больше таких конфузов не было. А вот с нашим редактором дивизионной газеты Василием Петровичем Наумовым получилось хуже. На работу он так и не вышел. В редакции спохватились к обеду. Газетчики отправились с лопатами, и вскоре Наумов, смущенный, явился в политотдел и рассказал о своих злоключениях. Оказывается, у него дверь открывалась наружу. Позднее он последовал нашему опыту и благополучно покидал своё жилище в любую погоду.

К сожалению, не всё прошло хорошо с Курильской зимой. Два бойца, лихие лыжники, поддерживающие постоянную связь штаба дивизии с гарнизоном на аэродроме, отправились с пакетом и не вернулись. Ветер налетел как бешеный, трое суток свирепствовала пурга. Найти их тела удалось только весной, их погубил снежный обвал.

БОЕВАЯ УЧЕБА

Подготовка к зиме, обустроенность частей и штабов, вопросы снабжения, борьба с заносами немало занимали времени, усилий бойцов и командиров. Но боевая учеба шла. Уже в сентябре штабы засели за планы и расписания и, начиная с первого октяря, занятия проводились регулярно. Когда выла и свирепствовала пурга, бойцы сидели в казармах, классах, изучали оружие, теорию стрельбы, уставы и наставления. Устанавливалась погода – становились на лыжи, занимались отработкой тактических задач, шли на стрельбище.

Регулярно начались занятия с офицерским составом. Вспоминается, как в погожий день были организованы стрельбы офицеров управления дивизии из пистолетов. На этот раз они прошли с интересом. Перед строем командир дивизии объявил: лучший стрелок будет награждён часами.

Мною, как, наверное, и многими другими, овладело нетерпение. Результаты стрельбы из пистолета у меня были неплохие, и я в душе надеялся на успех. Как я стрелял, знал и подполковник Алентьев. Поэтому он заинтересовано подошел к моей мишени. Увы, только 25 очков. Это неплохо, но о призе и думать было нечего. Стрельба продолжалась. Дело уже шло к концу, когда к стрельбищу подошел наш дивизионный прокурор майор Александр Васильевич Грачев. Осведомившись о ходе стрельбы, он попросил мишень. Бах, бах, бах – три выстрела – 29 очков. Это лучший результат. Деловито забрав часы, он отправился по своим делам.

Вспоминается еще один эпизод. В штабе зародилась идея провести военно-теоретическую конференцию. Это уже было зимой. Начали подбирать тему. Интересовала возможность обсудить опыт какого-либо десанта. Идея увлекла, в подготовку конференции активно включился начальник штаба дивизии подполковник Кузьмин. Кузьмин всю войну против фашистов провёл на фронте. Был ранен. В дивизию прибыл незадолго перед десантом на Курилы. Он сразу, что называется, пришелся ко двору. Был он исключительно добродушным и простым. Это черта его характера особенно понравилась нам, политотдельцам. Бывало, в разгар рабочего дня он заходил в политотдел, присаживался: «Ну, что, братцы-политотдельцы, пишем», - и благожелательно улыбался. Немного посидев, уходил, оставляя тёплое дружеское чувство. В подготовку конференции включилось и оперативное отделение штаба. Удача сопутствовала затее.

Прибывший на усиление дивизии 32-й танковый полк был участником десанта в Тамани и Керченском полуострове. Эту операцию решили разобрать. Нашелся и основной докладчик – им стал начальник штаба танкового полка. Задумались над тем, как показать вопрос авиационной поддержки десанта. Но и тут повезло. В разговоре в политотделе узнали, что замполит самоходного батальона в прошлом летчик бомбардировочного полка. В одном из воздушных боёв был сбит, получил ранение и из авиации списан, послали на политработу. Начали уточнять, оказалось – участник Керченского десанта, был в авиации. Так нашелся второй докадчик.

Конференцию готовили тщательно. Было изготовлено много схем, карт, выписок, подобрали и прочитали всё, что нашли об этом десанте. В назначенное время зрительный зал Дома офицеров был полон. Изложив свой доклад, сел за стол начальник штаба, танкист. К картам вышел замполит самоходчиков. В момент, когда он начал рассказывать о боевом ударе авиации в поддержку пехоте, высадившейся на полуостров, первый докладчик не выдержал, вскочил из-за стола и закричал: «Так это вы - прохвосты – нас разбомбили».

Так за тысячи километров от места действия обрушился гнев на авиаторов, которые не смогли опознать переднего края пехоты, выдвинувшейся вперед расчетного времени. Зал с живым интересом реагировал на эту полемику. Конференция прошла успешно.

ПОЛИТРАБОТА

Необыкновенная радость, вдохновение, чувство удовлетворения за выполненный долг, гордость за нашу могучую армию, за нашу великую Родину и героический народ овладели всеми бойцами, командирами после безоговорочной капитуляции противника.

Тяжелая, трудная, кровопролитная война была победоносно завершена, и в этой победе была часть нашего ратного труда. Дышалось легко и вольготно, настроение у всех было превосходное.

Высокая оценка – награждение дивизии орденом Ленина, благодарность Верховного Главнокомандующего, награды героям сопутствовали этому настроению.

Политотдел усматривал свой долг в поддержании высокого патриотического духа и боевого настроения. После получения Указа Президиума Верховного совета СССР о награждении дивизии во всех частях были проведены митинги, митингами и торжественными собраниями были отмечены также Указ об установлении медали «За победу над Японией», приказ о благодарности. В эти дни засиживаться в кабинетах было некогда. Часто в политотделе оставался только один старший лейтенант Волков Иосиф Иванович, инструктор по партийному учету. Все были в частях. Выступая на митингах и собраниях, бойцы и командиры заверяли партию, правительство о своей беззаветной преданности и готовности выполнить любое задание. Политотдел стремился направить энтузиазм бойцов и командиров на решение очередных задач: благоустройство частей и подразделений в новых пунктах дислокации, поддержание высокой дисциплины, организованности и высокой бдительности.

Собираясь в политотделе, мы обменивались мнениями, рассказам об отдельных эпизодах не было конца. Мой блокнот распухал от записей. Ведь всё, что здесь говорилось, характеризовало политико-моральное состояние личного состава.

Наш пропагандист майор Александр Степанович Рожков засел за бумаги, и уже к 1 октября все части имели разработанные планы марксистско-ленинской подготовки офицеров, а также тематику политических занятий для солдат и сержантов. Работы у Рожкова было много, и он кряхтел, часто вспоминая о Готманове: «Эх, Вася, Вася, видно не судьба. Как бы нам сейчас вдвоём хорошо работалось!». Но Готманова не было, он погиб смертью героя при высадке десанта.

Особое внимание было обращено на политическую информацию личного состава о событиях в мире. Практически после окончания
боёв политические информации проводились ежедневно. Рассказать бойцам было о чем. Но тут вскоре встретилось затруднение. Газеты поступали редко и с большим опозданием. Радио было не у всех. Но из положения выход нашли. В японском госпитале изъяли хороший радиоприёмник. Мы сразу его забрали в политотдел. Чтобы не испортили любители, его поставили в комнату, которая закрывалась. В нужное время садились за приёмник и записывали основные события. Это было хорошим материалом. Но ведь приёмников во многих частях не было. Выход нашли. Записав сообщение, тут же на тонкой бумаге отпечатывали, конвертовали и отдавали дежурному по штабу. Непрерывно кочующие посыльные, да и попутчики, доставляли их адресатам.

Так последние известия попадали на все части, стоявшие на Парамушире и Шумшу. Позднее эта группа информации, получившая название «Курильский ТАСС», по указанию начальника политотдела и по своей инициативе добавляла в эти листки свои комментарии или советы: на что необходимо обратить внимание личного состава. После того, как начала выходить на Курилах наша дивизионная газета «Верный сын Родины», дело это выполняла она.