?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Воспоминания Юкимото Кадзуо (行本一雄), артиллериста из состава 5-й батареи 2-го дивизиона артполка, в апреле 1945 переведенного в штаб 2-го артдивизиона. Школьный учитель с Хоккайдо, призванный осенью 1943 года, вспоминает о своей службе на Шумшу, капитуляции, первом знакомстве с русскими и своём пребывании в лагере военнопленных, расположенном у Николаевска. Хороший художественный текст, несколько напоминает старые наши воспоминания политработников, местами слогом и смыслом. Из-за размера текста пришлось разбить его на две части.
Из  книги “История 2-го артиллерийского подразделения  91-й дивизии на Севере Тисима”, автор Ямаучи Кадзуоми.




Через ужасы смертельных боев и плена
(み旗は還る-戦野と抑留の死闘を越えて)
Часть 1.
Призыв в армию, война, капитуляция и знакомство с русским языком.

(Вступление)

Вот уже 50 лет пролетело с тех пор, как отгремели бои Великой восточно-азиатской войны. Службу я нес на Северных Курилах, на острове Шумшу, там я встретил окончание войны, потом был интернирован в Сибирь, но по счастью сумел вернуться на родину и теперь уже более 50 лет подвизаюсь в патриотическом воспитании.

Строки эти есть воспоминание о боевых сражениях и принудительном труде в плену.

(Призыв на воинскую службу)

В апреле 1937 г. после окончания неполной средней школы старой системы меня по странному стечению обстоятельств назначили помощником учителя в начальной школе №1 в моем родном городе Хаттари. Спустя два месяца, 21 июня, в начальной школе для мальчиков в г. Иваути был объявлен набор на воинскую службу для юношей, проживавших в уезде Иваути и уезде Фуруу.На медкомиссии у меня констатировали слабую костно-мышечную систему, в результате меня определили в полевую артиллерию в качестве рекрута 1-й категории. Не прошло и одного месяца, как 7-го июля разразилась японо-китайская война. Среди других новобранцев, с которыми мы одновременно проходили медкомиссию, были те, кто должен был призываться в декабре. Но подразделения начали формироваться с сентября месяца, когда и куда нас отправят, было неизвестно, так дни тянулись в ожидании.

(Учебные сборы)

1-го августа 1938 г. я получил белую повестку на учебные сборы и на три месяца попал в экспедиционный отряд 37-го артиллерийского полка. Я расстался со своими товарищами и погрузился в жизнь рядового солдата. В петлицу была добавлена новая звездочка, и я в Асахикаве проходил обучение артиллерийскому искусству на полевых орудиях типа 38, ежедневно проливая пот на полигонах, словно в разгар лета. Не знаю, как, но что-то снова поменялось, и в конце октября нас всех распустили, я вернулся на работу в свою школу.

Военные действия приобретали все больший размах, призыв на военную службу продолжался, а 8-го декабря 1941 г. в войну вступили США. В ту пору был пересмотрен указ о народных школах, согласно которому статус помощников учителей повысился до статуса учителей. Я стал усиленно готовиться к квалификационному экзамену Министерства образования, чтобы получить старшую / среднюю категорию преподавателя, как в этот момент получил приглашение на работу в префектуральную школу Такадзё в уезде Иваути. Таким образом, в августе 1942 г. в моей трудовой биографии появилась отметка о работе в качестве преподавателя средней категории.

(Экстренная мобилизация)

В июне 1943 г. я подал заявление на сдачу квалификационного экзамена Министерства образования, в конце октября выехал к месту проведения первого экзамена. Я погрузился в замечательную образовательную атмосферу, а 8-го октября, в день, когда проводилась торжественная церемония подъема национального флага, срочной почтой из моих родных мест мне доставили и вручили повестку об экстренной мобилизации.

В отряд Асахикава я должен был прибыть 12-го числа, т.е., в моем распоряжении совсем короткий срок, всего три дня. Отец находился в Токио и никак не успевал взять билет на поезд. Я имел возможность сообщить об этом только матери и трем сестрам. Три дня, отведенные на сборы, промчались бешеной каруселью. По счастью, я работал в учебном заведении, поэтому мне подарили три коллективных послания, написанных на трех японских флагах с любовью от моих учеников, от педагогического коллектива школы в целом и от коллег, работавших со мной на одном потоке. Утром 11-го числа, испросив разрешения у директора школы, открыли часовню, где находилось изображение Императора, ученики и учителя собрались перед часовней, был поднят национальный флаг, я произнес клятву верности своему воинскому долгу.

Я на всю жизнь запомнил, как меня провожали ученики и педагогический коллектив школы.Когда я шел по дороге от школы до трансформаторной станции около одного километра, держа за спиной национальные флагис напутственными посланиями, по обеим сторонам дороги стояли люди, искренне выражавшими свою поддержку.Эти впечатления давали мне мужество перенести последующие испытания.

(Место назначения)

Две недели пребывания в отряде были наполнены заботами о подготовке к походу, прежде всего, получении зимнего обмундирования. 22-го октября мы на судне вышли из порта Отару, после недельного морского перехода 28-го числа прибыли в Касивабару на острове Парамушир. Чуть больше чем через месяц после того, как мы были приданы 2-му артдивизиону, мы в условиях снежного бурана высадились на Шумшу (как раз это было 8-е число, когда ежемесячно проводилась церемония благоговейного признания Его императорского величества). 28-го декабря поздним снежным вечером мы в составе отряда Хакодатэ под командованием командира Сёдзи (выходца из Отару) прибыли в 5-ю батарею 2-го артдивизиона.

(Воспоминания об отряде)

Когда открываешь дверь в блиндаж с двухскатной крышей, такое ощущение, будто проваливаешься в подвал. На потолке в нескольких местах стеклянные окошки. Впечатление, как от древнего жилища в доисторическую эпоху. Такие блиндажи строили из расчета три на один взвод. Некоторое время жизнь в таком укрытии вызывала недоумение, так как трудно было найти общий язык с людьми, уже там проживавшими. Большинство из них были выходцы с Кюсю, язык которых и поведение которых было трудно понять, приходилось общаться жестами. Весь январь я себя чувствовал, как будто нахожусь где-то заграницей, для военного с одной звездочкой в петлице это было весьма дискомфортное ощущение, продолжавшееся ежедневно.

Во вторую половину воскресных дней, если стояла хорошая погода, развлекались лыжными прогулками. То тут, то там на снежном покрове виднелись следы тех, кто, не удержавшись, плюхался в сугроб задом. Были и армейские лыжи, в два раза короче обычных, на них легче было ходить, но если зазевался и одна лыжа зашла на другую, то тут же падаешь. Для тех, кто вырос в местах, не зная, что такое снег, ходьба на лыжах было бесполезное занятие. В отличие от них для выходцев с Хоккайдо лыжи были сродни ежедневному приему пищи, закладывая крутые виражи, они бегали наперегонки с ветром. Они ловко преодолевали крутые спуски и могли резко остановиться.

Мы выходили на лыжные прогулки небольшими группами, то тут, то там слышались веселые возгласы. Кто-то брал на себя роль тренера, обучая остальных, тем самым индивидуальное общение становилось более активным. На ту пору у меня был третий разряд по лыжам, но благодаря такому сердечному общению мои навыки, думаю, улучшились.

В составе полка проводились состязания. От своего отряда я принимал участие в лыжной эстафете и биатлоне, это одни из самых светлых воспоминаний о зимней жизни на Северных Курилах.

(Зимнее питание)

Есть и ужасные воспоминания о зиме. Зима на Северных Курилах – это мокрый водянистых снег и бесконечное низкое серое небо, однажды начавшееся ненастье может продолжаться долго и нудно. При этом порывы ветра достигают тридцати метров в секунду, часто бывало так, что ломались лопасти анемометра, использовавшегося для метеонаблюдений. Вдобавок к такому ветру густой снег, кажется, снежинки слетаются со всего космоса, стоит такая плотная снежная стена, что дальше метра ничего не видно. В таких случаях для получения пищи отряжали 3-4-х человек. От места расположения подразделений до кухни не было и сотни метров, но для удобства и надежности передвижения были протянуты специальные тросы, держась за которые можно было передвигаться. Но даже и при таком тросе бывали такие сильные порывы ветра, что опрокидывали людей в сугроб. В такой ситуации чтобы сильным ветром не срывало крышки с котелков, эти крышки предварительно накрепко привязываливеревками. Это особенно важно было при доставке супов. В течение месяца несколько раз приходилось выполнять такую миссию. Даже бывали случаи, когда для спасения людей, попавших в буран, приходилось снаряжать спасательный отряд, снаряженный нартами с 5-6 собаками. К слову сказать, был случай, когда небольшой отряд из пяти человек во главе со старшиной Кояма (Ояма) на обратном пути из Нагасаки сбился с дороги.По счастью, им удалось увидеть дымовые трубы, ориентируясь на которые они смогли выйти к расположению.

Впечатлений о весне и осени достаточно мало, потому что зима практически сразу переходит в лето. При этом лето нельзя назвать долгим, что-то не помнится, чтобы стояла жаркая погода. В течение года мы пользовались зимним обмундированием, летнее не выдавалось.

(Носильщики)

Ранней весной нас озадачили переноской угля с побережья на мысе Сирогасаки до расположения батареи. Этот уголь предназначался не для казарм, а для кухни и бани. Количество угля было не такое уж и большое, но все солдаты становились носильщиками, длинный людской поток растягивался от берега до расположения. Расстояние было, кажется, около трех километров. В соломенный мешок нагружали килограммов десять угля, каждый взваливал такой мешок на спину и нес его. Батарея располагалась на склонах горы Сирэй, на высоте примерно 200 метров, поэтому груз приходилось поднимать. Все как раз по поговорке «Вперед идти легко, возвращаться тяжелее».

Командир отделения Касуга (выходец из Хакодатэ) и боец из его отделения Китамура имели хорошее телосложение, как раз для такой работы, пока все делали четыре-пять рейсов, они успевали сделать на один рейс больше. Для меня в свое время ношение мела и учебников было нелегким занятием, что уж говорить о переноске угля. В свое время на медкомиссии я получил пониженную категорию физического состояния. Некоторые сослуживцы с аналогичной категорией, стремясь улучшить физическую подготовку, каждый день давали себе физическую нагрузку, поднимая мешки с песком. Я старался от них не отставать. Хотя мои успехи были скромнее (максимальный результат у других достигал 2 мешка – 120 кг), я до сих пор с удивлением для себя отмечаю собственный рекорд – 114 кг. Тогда была такая система оценки физического состояния. В то время для получения высшего разряда был такой норматив: за 15 секунд пробежать 50 метров, имея на плечах груз – мешок с песком весом 60 кг. Сложнее этого, наверное, марафонская дистанция. Но даже такому искушенному в марафонском беге, как мой однополчанин Китамура, я мог составить достойную конкуренцию.

(Свой огород для собственного пропитания)

После того, как снег сошел, сельскохозяйственная бригада очистила участок земли от зарослей стланика, жирный чернозем снова увидел солнце. В зимний период стланик является великолепным топливом, поэтому его аккуратно сложили в кучу. На образовавшемся поле посадили картошку, редьку, морковь, обильно полили собственным пòтом в надежде на хороший урожай. Это стало своеобразным прикосновением к родине, когда испытываешь ощущение счастья от того, что пригодился крестьянский опыт.

(Оборудование позиций)

Разумеется, основные усилия были направлены на оборудование позиций. Разделившись на бригады, мы проводили земельные работы по отрыву пещер для укрытий. Сасаки Минору, солдат одного со мной призыва, до армии работал инженером в рудной компании «Сумитомо Киндзоку Кодзан» в Ёити, ему поручили заточку клиньев, он работал практически без отдыха. Эти пещеры должны были простираться до наблюдательного пункта, с которого велось наблюдение за мысом Лопатка, так что работа была гигантская.

Благодаря этим пещерам мы смогли остановить незаконный десант советских войск, который был осуществлен 18 августа.

Благодаря мужеству многих офицеров и солдат под командованием командира танкового полка Икэда, принявших на склонах горы Сирэй самых жестокий в северокурильской кампании бой, нам удалось компенсировать нехватку своих сил и вынудить противника отступить к морскому побережью. Безусловно, это результат действий танкового полка, но и вместе с тем результат тщательно проведенных инженерно-строительных работ по оборудованию позиций. Благодаря этому нашим пехотным частям удалось свести потери к минимуму.

Я сам 1-го апреля был переведен в штаб 2-го артдивизиона, поэтому о том, какую роль сыграли наши укрепления на горе Сирэй, я могу судить по сведениям, изданным «Обществом памяти северокурильских героев». В случае если бы советская агрессия состоялась, как замышлялась, то в результате мы бы столкнулись с такой трагедией, как отторжение северной части Хоккайдопо линии Румоэ – Кусиро.В том бою более восьмисот героев отдали свою жизнь стране, и я бесконечно благодарен им за это и буду молиться за их упокоение и счастье в другом мире.

(Окончание боевых действий)

22-го августа в Иваки состоялась сдача оружия. Это произошло впервые за всю историю страны с момента ее образования. При этом в душе совсем не возникало ощущения какого-либо умиротворения в связи с окончанием войны. Такое состояние тянулось много дней. Наверно, были вскрыты продовольственные склады, появились сладости, сакэ, белый очищенный рис, рыбные консервы из лосося. Многие питались не той пищей, которую готовили на кухне, а тем, что готовили самостоятельно, благо сухого топлива для походных нужд было неограниченное количество. Не прошло и десяти дней, как все поправились, приобрели здоровый цвет лица, стали вполне здоровыми и сильными бойцами.

В ту пору советские патрули часто мелькали то тут, то там. У меня было страстное желание обратиться к ним, чтобы узнать какие-нибудь слова по-русски, но я не знал ни одного слова, чтобы как-то начать с ними общаться. Филолог по образованию доцент Канэда Иккё рассказал о своем опыте изучения языка айну, опираясь на этот опыт, я стал собирать и копить консервы, это стало моей повседневной заботой.

(Знакомство с русским языком)

На счастье, патрули были такие, что к ним можно было легко приблизиться, отдать им банки с консервами и жестом объяснить, что банки можно вскрыть и съесть содержимое. Патрульные принимали подарки. Потом я на листе бумаги рисовал лицо, показывал на нос, мне говорили, что по-русски это звучит как «нос», показывал на рот – мне говорили: «рот», показывал на глаз – говорили: «глаз». Прикасался к шинели – мне говорили: «шинель». Я преуспел в таком способе изучения слов. На армейской почтовой открытке я выписывал слова. У меня было несколько таких открыток, с которыми я не расставался и хранил их при себе как ценнейший материал.

Когда я встречался с новым патрулем, то пытался вступить в разговор, используя ранее узнанные слова. Однажды я показал жестом на их обувь – и мне сказали: «ботинки». Я сначала не понял, но мне сказали: «Да-да». Что ж, замечательно! В карточке появилось новое слово, а в душе радость. А как только я усвоил фразу на русском языке «Что это?», количество новых слов стало ускоренно возрастать.

Мне кажется, это были счастливые минуты, которые позволили пережить опустошение души, наступившее после позорной сдачи оружия.

Recent Posts from This Journal

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
Анатолий Кошкаров
Jul. 3rd, 2016 04:20 am (UTC)
Очень интересно.Особенно про физ.нормативы.Про непонимание разных выходцев Японии тоже довольно интересно.И как обычно Пафос!!!
exarchmk
Jul. 3rd, 2016 07:40 am (UTC)
Это еще не пафос, так, нормальный патриотизм, дежурный так сказать.))
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

Мина
exarchmk
exarchmk

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
Powered by LiveJournal.com
Designed by Taylor Savvy