exarchmk (exarchmk) wrote,
exarchmk
exarchmk

Category:

Статья Кирьянова Ю.И. Массовые выступления на почве дороговизны в России (1914 -февраль 1917 г.) Ч 1

    Статья Кирьянова Юрия Ильича, доктора исторических наук, ведущего научного сотрудника Института российской истории РАН, "Массовые выступления на почве дороговизны в России (1914 -февраль 1917 г.)",   была опубликована в журнале  Отечественная история.1993.№3. С.3-28.
Смысл статьи понятен из названия. Часть 1


  «Мы накануне голодного дня, за которым последует голодный бунт» — эта зловещая фраза, произнесенная весной 1916 г. в Петроградской городской думе, стала пророческой. Сейчас уже не приходится доказывать, что выступления на почве дефицита и дороговизны предметов первой необходимости проходили не только в форме стачек и демонстраций (направленных против администраций предприятии и властей), но и в форме столкновений населения с торговцами, владельцами магазинов, складов. Эти последние, нестачечные и недемонстрационные выступления рабочих (а также крестьян, ратников ополчения), нередко преимущественно женщин, называемые «продовольственными, базарными беспорядками», «голодными бунтами», «погромами», «бабьими бунтами», являлись одной из форм социального протеста и борьбы, имевших место в различные периоды отечественной истории.

  Но если такие выступления крестьян в России неоднократно привлекали внимание исследователей, то выступления рабочих, горожан, несмотря на размах и остроту, по ряду причин не стали объектом специального изучения, хотя упоминания о них встречаются в литературе. Между тем исследование вопроса расширяет и углубляет наше представление о формах рабочего движения, корректируя прежние подходы, страдавшие однобокостью, изучением борьбы преимущественно по высшим ее проявлениям.

     В настоящей работе ставится задача собрать и проанализировать данные о нестачечных и недемонстрационных формах выступлений рабочих (или с участием рабочих) на почве дороговизны в стране в целом за период с июля 1914 г. по февраль 1917 г. включительно.

  Сведения о выступлениях собирались по специально разработанной программе. Учитывались следующие параметры: название населенного пункта (с указанием, является ли он городом, поселком, селом, деревней), название уезда и губернии; конкретная причина выступления; количество участников; их социальный, национальный, половой и возрастной состав; продолжительность выступления; масштабы «погрома» и размеры материального ущерба владельцев лавок, магазинов; факты столкновения с полицейскими, казаками, солдатами, случаи применения оружия, в том числе огнестрельного, жертвы столкновения (с обеих сторон); меры наказания участников; возврат «расхищенного» имущества; отклики (включая печать) на события; конкретные источники сведений.

  Мы выделяем из общей массы выступлений те, в которых участвовали непосредственно рабочие или члены их семей. Несмотря на расплывчатость социальных очертаний участников в ряде выступлений, влияние рабочей среды на эти выступления несомненно. Хотя в большинстве полицейских документов говорилось о женщинах-солдатках и подростках, но здесь же можно встретить и указание на то, что женщины были поддержаны (или могли быть поддержаны) рабочими. В обращениях рабочих к властям содержались требования освободить «наших жен» — арестованных участниц выступления.

  Реализация замысла может быть осуществлена по материалам 4-го делопроизводства Департамента полиции МВД, хранящихся в Государственном архиве Российской Федерации (дела о «беспорядках» в губерниях — дело 108. Часть, соответствующая номеру губернии. Лит. А; дело 165), а также по материалам Министерства юстиции, хранящимся в РГИА в Санкт-Петербурге (ф. 1405, оп. 530, д. 1131) и в Государственном архиве Российской Федерации (ф. 124). Определенный интерес представляют также материалы фонда «ДП. Перлюстрация» ГАРФ. Немало документов опубликовано.

***

12 апреля 1915 г. ДП МВД разослал губернаторам и градоначальникам письмо по поводу ухудшавшегося продовольственного положения и происходивших на этой почве массовых выступлений населения. В нем говорилось, что вызванные военным временем затруднения в доставке по железным дорогам массовых грузов повлекли за собой во многих местностях империи уменьшение рыночных запасов хлеба, мяса и других предметов первой необходимости, а этим обстоятельством не преминули воспользоваться спекулянты, начавшие искусственно повышать и без того высокие цены на эти предметы. «Явление это, — говорилось далее, — особо тяжело отразилось на беднейших классах населения, недовольство коих уже стало проявляться в некоторых местностях в виде попыток к устройству уличных беспорядков и погромов торговых помещений купцов, подозреваемых в умышленном повышении цен». «Протесты против дороговизны начались и в России», — говорилось в одной из апрельских листовок 1915 г. московских большевиков по поводу массовых выступлений рабочих «в Москве, Петрограде и некоторых других городах», сопровождавшихся разгромом лавок и избиением лавочников.

  О фактах погромов в городах России и Сибири, «угрожающих повсеместным распространением... », писали иркутские социал-демократы в мае 1916 г.  Приведем описания участия рабочих-мужчин, работниц, а также жен рабочих в выступлениях на почве дороговизны предметов первой необходимости, прежде всего продовольственных товаров. По сообщению петроградской газеты «День», нехватка мяса и повышение цен на другие продукты привели вечером 6 апреля 1915 г. к погрому мясных лавок на рынке села Смоленского (пригород столицы). «Группа работниц ситценабивной фабрики Паля, раздраженных остротами „молодцов" из мясных, затеяла с ними ссору. Мясные лари быстро опустели. Толпа громила их, переворачивая тяжелые прилавки, разбивая весы и разбрасывая гири».

     Было задержано более 40 человек, правда, оставлены под арестом лишь три женщины. Убытки мясоторговцев составили 178 руб. 7 8 апреля 1915 г. в Москве за Пресненской заставой «началось быстрое скапливание множества различных рабочих, служащих и других лиц». Около 8 часов их число достигло 3—5 тыс. человек. Выражая недовольство дороговизной продуктов первой необходимости, они «с криком „Дружно, товарищи!" начали приступать к торговым заведениям, лавкам и магазинам и их громить, разбивая окна и двери... более всего пострадали булочная и хлебопекарня Зуева... Товар весь был выкинут на улицу и частично расхищен... Также побили стекла и повредили рамы окон мясной и овощной лавок». Порядок был восстановлен лишь к 10 с половиной часам вечера с помощью конной стражи. 6 человек были задержаны. В тот же день около 8 часов вечера у Преображенской заставы толпами рабочих были разгромлены и подверглись «разграблению» булочная Воронцова и несколько магазинов «колониальных товаров».

  7 августа 1915 г. пришедшие утром на базар в Колпино (под Петроградом) жены запасных и рабочих Ижорского судостроительного завода «резко выражали недовольство» торговцами из-за повышения цен на продукты, а к полудню толпа женщин отправилась с жалобами на дороговизну к начальнику завода. Днем толпа «стала ходить по городу и закрывать лавки, причем в одном ларьке выбросили мясо». «К вечеру к женщинам присоединилась выходившая с завода смена рабочих числом свыше 2 тыс. чел., и вся толпа двинулась по улицам города, производя разгром торговых помещений. Усилия местной полиции прекратить беспорядки успеха не имели, причем в полицейских чинов стали бросать из толпы камни». Всего было разгромлено 50 ларьков и 9 мелких лавок. Продукты частично уничтожались, а частично расхищались. Убытки, правда, были незначительные. Полицейские произвели 3 выстрела, никого, однако, не ранив.

  17 августа 1915 г. в Петрограде «в течение дня в различных частях города, преимущественно в рабочих районах (Нарвской, Александро-Невской и Московской частях, Петергофском и Охтенском участках), собравшимися толпами были разбиты стекла в 103 магазинах и лавках, причем в некоторых из этих предприятий почти полностью разграблены товары». При восстановлении порядка были нанесены «поранения» 3 надзирателям, 8 городовым, вахмистру и 2 городовым конной полиции. Было задержано более 30 человек. Некоторые из них переданы в распоряжение судебных властей, а некоторые подвергнуты наказанию в административном порядке.

  Выступления на почве дороговизны захватили не только столицы, но и многие города и поселки в самых различных регионах страны, в том числе и в «благополучных» в продовольственном отношении. Но все же крупные выступления на почве дороговизны начались в Центральном промышленном районе.

  1 октября 1915 г. они разразились и в Павлове Посаде Богородского уезда Московской губ. в связи с отсутствием сахара. В этом выступлении первоначально приняли участие 1, 5—2 тыс. человек, преимущественно женщин и подростков, к которым затем присоединились рабочие текстильной фабрики, а также крестьяне. Несколько лавок было разгромлено, а наряд полиции — забросан камнями. «Беднейшее население Посада совместно с фабричным — Русско-французского анонимного общества на почве недостатка продуктов продовольствия и увеличения цен произвело разгром лавок». 3 октября 1915 г. в ходе забастовки 12 тыс. рабочих Богородско-Глуховской мануфактуры в с. Глухове (близ г. Богородска) было выдвинуто требование улучшения снабжения продуктами первой необходимости (наряду с требованием повысить заработную плату). 4 октября бастовавшие рабочие совместно с жителями приняли участие в «продовольственных волнениях», «разгроме лавок и магазинов» практически во всем Богородске. Положение удалось «нормализовать» лишь с помощью казаков, применивших огнестрельное оружие (2 рабочих были убиты). Были произведены аресты, причем один из рабочих Богородско-Глуховской мануфактуры обвинялся в руководстве толпой на базарной площади .

  В хуторе Тихорецком Кавказского отдела Кубанской области б июня 1916 г. «толпа женщин и мужчин до 10 тыс. человек, преимущественно работающих в депо и железнодорожных мастерских станции Тихорецкой, на почве дороговизны разных товаров и неимения в продаже сахара произвела погром четырнадцати торговых заведений, разграбив находившиеся в них товары».

  Целый ряд полицейских документов свидетельствует о том, что в городах женщины-участницы выступлений имели прямое отношение к рабочей среде. В Ташкенте за участие в разгроме торговых лавок 29 февраля 1916 г. были арестованы жены рабочих железнодорожных мастерских. По агентурным сведениям, «железнодорожные рабочие главных мастерских Средне-Азиатской и Ташкентской железных дорог предполагали 2 марта прекратить работу и идти освобождать своих жен». О «причастности» рабочих Красноярска к «беспорядкам» на базаре 7 мая 1916 г. может свидетельствовать «Обращение» епископа Никона к жителям, в котором можно было прочитать: «... раздражены рабочие, жены которых неожиданно для них попали в тюрьму».

  Инициатива «беспорядков» и разгрома магазинов в Тифлисе 5 июля 1916 г., по данным губернского жандармского управления, принадлежала жене железнодорожного рабочего «Груше Радновой и „Кацапке"» (связанной с маляром). Они проживали в районе Нахаловки и, «отправляясь на разгром магазинов, по пути снимали с работ работниц табачных фабрик».

  В резолюции рабочих Самары от 12 ноября 1916 г., направленной в Государственную думу в связи с «расстрелом голодных жен самарской бедноты, пришедших 5 ноября на базар покупать к празднику мясо», говорилось: «Мы, организованные рабочие в Самаре, самым решительным образом протестуем против подобного рода расправ с доведенным до крайности продовольственным кризисом населения Самары. Мы протестуем против политики расстрела наших жен... ».

  О «причастности» рабочих к продовольственным выступлениям могут косвенно свидетельствовать и распространявшиеся «слухи», являвшиеся своеобразной предупредительной «мерой» возможных последующих выступлений — стачек, митингов, а также столкновений с владельцами магазинов и складов. «По слухам», рабочие могли стать одной из действующих сил предполагавшихся выступлений на почве дороговизны в самых различных местах страны, в том числе и в столице. Согласно агентурным данным по Петрограду от 17 февраля 1917 г., «со всех окрестных магазинов [район Садовой и Лермонтовского пр. ] устранены были ценные вещи: ждут, по словам хозяев, „голодного погрома" ввиду того, что в означенном районе выпеченного хлеба хватает покупателям лишь до 5 часов пополудни и для рабочих, приходящих с работ уже после 7 часов вечера, фактически ничего не остается: последним приходится ходить за хлебом в более отдаленные районы... ».

  Рассмотрим теперь основные показатели выступлений рабочих на почве дороговизны и отсутствия предметов первой необходимости. Эти выступления по своему характеру являлись экономическими и по крайней мере до осени 1916 г. оставались таковыми и не причислялись к революционным. В «Докладе» Петроградского охранного отделения за октябрь 1916 г. отмечалось: «Вопросы питания в самых широких кругах населения огромной империи являются единственным и страшным побудительным импульсом, толкающим массы на постепенное приобщение к нарастающему движению недовольства и озлобления... Пока все это движение имеет строго экономическую подкладку и не связано почти ни с какими чисто политическими программами. Но стоит только этому движению вылиться в какую-либо реальную форму и выразиться в какомлибо определенном акте (погром, крупная забастовка, массовое столкновение низов населения с полицией и т. п. ), оно тотчас же и безусловно станет чисто политическим».

  Несмотря на легкую возможность принять националистическую направленность, выступления на почве дороговизны в городах, в рабочей среде не скатились на эти рельсы. В прошедших в Москве в конце мая 1915 г. выступлениях и погромах принадлежавших немцам магазинов (в том числе и некоторых продовольственных) экономические мотивы если и были, то на втором плане. Главное же сводилось к выражению «патриотических» настроений. Нельзя назвать ни одного целенаправленного выступления против торговцев как представителей той или иной национальности. И всего лишь два события имели националистический оттенок: в Красноярске 7 мая 1916 г. и в Тифлисе в июле 1916 г. Но даже по поводу красноярских событий (столкновение русской покупательницы с не пожелавшей поменять проданное мясо торговкой еврейкой), когда пострадали владельцы  лавок различной национальности, в том числе  торговец-еврей, начальник Енисейского ГЖУ писал, что они были «совершенно неожиданны для всей администрации, предусмотреть их в той форме, в какой они вылились, — еврейском погроме — было невозможно». Примечательно в этой связи и место из статьи «Рабочие к гражданам», опубликованной в газете «Оренбургская жизнь» от 4 мая 1916 г.: «Былые годы омрачались еврейскими погромами, теперь времена изменились: идут погромы торговые».

  Движение на почве дороговизны развивалось как стихийное, неорганизованное и беспартийное, т. е. не имевшее какого-либо партийного руководства.

  Сразу же следует сказать, что партийные организации и большевиков, и меньшевиков отрицательно относились к выступлениям на почве дороговизны, связанным с погромами магазинов, лавок, складов. Социал-демократы Москвы, Петрограда и некоторых других мест уже с весны 1915 г. стали принимать резолюции, издавать прокламации, в которых достаточно четко и однозначно было зафиксировано их отношение к погромам магазинов и лавок: такие действия, расценивавшиеся как стихийное проявление недовольства, осуждались. В. И. Ленин по поводу отношения большевиков и меньшевиков, осуждавших погромные выступления рабочих, писал в декабре 1916 г.:

  «Господин Чхеидзе „отводил" проявляющееся революционное „недовольство масс" „в русло" либеральной борьбы (только мирные кооперативы, только легальное, одобренное губернатором, давление на городские думы и т. п. )...

  Революционный социал-демократ скажет: громить лавчонку нецелесообразно, устроимте посерьезнее демонстрацию хотя бы одновременно с бакинскими, тифлисскими, питерскими рабочими, направим свою ненависть на правительство, привлечем к себе часть войска, желающую мира». Известны случаи, когда организованные рабочие как бы отмежевывались от «погромных» выступлений.

  В литературе делались и высказывания, связывавшие подобного рода выступления (например, в Сухуме и других местах) с деятельностью сторонников Союза русского народа, черносотенцев. Однако документы, исходившие от правых организаций и отдельных их деятелей, дают основание считать, что те отрицательно относились к любым массовым выступлениям подобного рода. Правые полагали, что подобные выступления организуются «на немецкие деньги» с целью побудить Россию к выходу из войны.

  Но вернемся к позиции социал-демократов. Как можно полагать, она не оставалась неизменной. С лета 1916 г. революционные социал-демократы ряда мест стали задумываться над тем, как использовать выступления на почве дороговизны для развертывания массового революционного движения. 10 июля 1916 г. большевики Екатеринбурга заслушали доклад «об использовании в революционных целях возможных в ближайшем будущем погромов на основе дороговизны».

  В одном из полицейских документов, относящихся к октябрю 1916 г., отмечалось, что возможные серьезные стихийные беспорядки в столице в ближайшем будущем будут находиться «не в зависимости от революционной пропаганды, а лишь от продовольственного кризиса, революционные же организации лишь не пропустят случая взять на себя руководительство возникшим движением, дабы привести в жизнь социал-демократические лозунги». В отношении начальника Петроградского ГЖУ от 9 февраля 1917 г. указывалось на циркулирование слухов «о возможности устройства в Колпино 14—15 сего февраля на почве крайнего недовольства дороговизной и недостатком продуктов погрома... имеются также слухи о том, что при возникновении беспорядков могут быть выброшены в толпе красные флаги для поднятия духа участников погрома и придания погрому характера демонстрации».

  Теперь воспроизведем и проанализируем показатели статистики нестачечных и недемонстрационных выступлений рабочих (или с их участием) на почве дороговизны (см. табл. 1).

  Таблица 1 Число массовых выступлений рабочих (или с их участием) в связи с нехваткой и дороговизной предметов первой необходимости в различных регионах России в 1914 — феврале 1917 г. * Север и Урал и Среднее и Дон и Сибирь и Украина Кавказ и Средняя Россия ЦПР Время ЦЧР Северо- Приураль Нижнее Сев. Кав- Дальний Закавказь Азия и За- е Поволжье каз Восток е Казахстан пад 1915 г.

*В круглых скобках — показатель аналогичных выступлений крестьян. ** В таблице не показаны по одному выступлению крестьян в Прибалтике (в мае 1915 г. ), в Белоруссии (в июне 1915 г. ), и в Молдавии (в декабре 1916 г. ).



  Собранные нами данные касаются массовых, коллективных выступлений, причем лишь тех, которые вследствие прежде всего «погромных» действий получили отражение в полицейских материалах. Конечно, отнюдь не все конфликты регистрировались полицией. Так, в докладе Петроградского охранного отделения за октябрь 1916 г. отмечалось, что вблизи лавок, магазинов, банков и т. п. учреждений «почти каждый день происходят „недоразумения", лишь в своей минимальной части пока кончающиеся полицейскими протоколами».

  Во второй половине 1914 г. выступления рабочих на почве дороговизны были редким явлением. В 1915 г. таких выступлений в стране прошло уже два десятка, причем преимущественно в городах, промышленных поселках, т. е. в районах с рабочим населением: 6 выступлений приходилось на Петроград и его пригороды (Колпино) и 6 — на Центральный промышленный район, преимущественно на Москву. Показательно, что число выступлений горожан (прежде всего рабочих) превосходит число выступлений крестьян в два раза (15 и 8).

  1916 год по сравнению с предшествовавшими дал увеличение общего числа выступлений примерно в 13 раз (23 и 288). Число же выступлений рабочих (или с их участием) возросло в 3 с лишним раза, а крестьян — примерно в 30 раз. Не было месяца, за малым исключением, чтобы и в крестьянской, и в рабочей среде не происходили подобного рода выступления.

  Если посмотреть на динамику выступлений рабочих, то можно отметить определенное увеличение их числа весной и летом как в 1915, так и в 1916 г. В конце 1916 г. — начале 1917 г. число выступлений несколько падает (аналогичная картина наблюдалась и в стачечном движении), хотя социальная напряженность в это время, как мы знаем, не ослабевает, а усиливается: все чаще можно было встретить суждения, что терпение народа до конца войны не выдержит и социальный взрыв может произойти уже зимой 1916/17 г.

  Выступления произошли в большинстве регионов страны. Исключение составляли Прибалтика и Белоруссия (не принимаются во внимание 9 губерний Царства Польского, входившие в состав России, но захваченные немцами).

  Большая часть выступлений имела место в ЦПР (17), в Петрограде (9), на Дону и Северном Кавказе (9), на Украине (8). На Урале, в Среднем и Нижнем Поволжье, в Сибири и на Дальнем Востоке, на Кавказе и в Закавказье их было по 3—6 (в регионе). При этом необходимо иметь в виду, что уже с мая—июня 1915 г. начались стачки рабочих, в которых выдвигались требования понижения цен (включая таксы) на продукты и, более того, обеспечения рабочих продуктами питания.

  В большей части выступлений основной контингент участников составляли женщины — жены рабочих, нередко сами занятые на промышленных предприятиях. Но во многих случаях активными участниками являлись непосредственно промышленные рабочие-мужчины, причем в Петрограде и Москве это было даже чаще, чем в других местах.

  Поскольку партийные организации различных политических направлений с осуждением относились к продовольственным «беспорядкам», сопровождавшимся погромом магазинов, совершенно очевидно, что передовые, организованные рабочие в таких выступлениях не участвовали. Можно предположить, что в продовольственных выступлениях принимали участие «середняки» и низшие слои рабочих, члены их семей. По крайней мере часть представителей этой пролетарской среды (включая жен рабочих) готова была обращаться к властям — наместнику на Кавказе, губернатору, градоначальнику — с просьбой обуздать торгашей-спекулянтов и тем самым не дать умереть с голоду36, и вместе с тем эта же часть была готова на «отчаянные действия» и против непосредственных виновников их бедствий — торговцев, и против непосредственных защитников «порядка» — полицейских.

  Участники выступлений относились к самым различным профессиональным группам: металлургов, металлистов (Петроград, Дружковка, Юзовка в Екатеринославской губ. ), рабочим железнодорожных мастерских и депо (в Тифлисе, Красноярске, Ташкенте, на ст. Тихорецкой Кубанской обл. ), текстильщиков (Москва, Московская и Владимирская губернии), табачников (Тифлис), нефтяников (Баку), химиков (Шостка Черниговской губ. ). Это были рабочие частных и казенных предприятий (завод в Шостке), предприятий, производивших продукцию для тыла и для фронта, рабочие крупных и небольших промышленных заведений, рабочие столиц, губернских и уездных городов и небольших поселков (Родники Костромской губ. ).

  Что касается национального состава участников, то в документах зафиксированы города и поселки преимущественно с русским населением. Но немало выступлений прошло в Грузии и Азербайджане (Тифлис, Батум, Сухум, Михайлове, Баку), на Украине (Сумы, Шостка), в Средней Азии (Ташкент). При этом в некоторых национальных центрах (как, например, в Баку, Тифлисе) преобладающая масса участников определялась как русская.

  В массовых выступлениях участвовало, наряду с рабочими и членами их семей, «население», социальные границы которого были, несомненно, шире (ремесленники, мелкие служащие, чиновники, солдаты, беженцы, а также деклассированные элементы, люмпены).

  Общее количество участников выступлений рабочих определить невозможно.

  Зачастую в полицейских документах фигурировало слово «толпа». Но нередко встречались и конкретные сведения. Так, в Колпине, под Петроградом, количество участников выступлений 7 августа 1915 г. определялось в 2 тыс. человек, в текстильной Кинешме Костромской губернии 26 июня 1916 г. — в 4 тыс., на Пресне в Москве 8 апреля 1915 г. — в несколько тысяч (в основном рабочих Прохоровской мануфактуры), в деревне Юсупове Подольского уезда Московской губернии 5 марта 1916 г. — в 50 чел. (смена работниц вигоневой фабрики Шлихтермана). В отдельных же случаях число участников доходило до 3—4 тыс. и даже 10 тыс. человек, причем столь массовые выступления имели место в большинстве регионов страны.

  Причинами недовольства и возмущения простого населения, рабочих в городах были отсутствие в продаже предметов первой необходимости или резкое взвинчивание цен на них.

  Чаше всего это касалось предметов питания: картофеля, хлеба, муки, сахара, овощей (зелени), фруктов, мяса, кур, яиц, рыбы, «бакалейных товаров» (сахара, муки и т. п. ). Нередко к ним добавлялись такие предметы, как мыло, ситец, обувь, «мануфактура» (см. табл. 2). Что касается временных изменений, то следует указать на увеличение числа выступлений по поводу нехватки хлеба.

  Выступления же крестьян обычно вызывались отсутствием «мануфактурных товаров», обуви, мыла, из продовольственных продуктов — сахара, а также нежеланием продавать на рынке по таксированным ценам продукты сельского хозяйства (зерно, яйца и др. ), в то время как предметы промышленного производства им приходилось приобретать по свободным, нетаксированным ценам. К крестьянским «мотивам» были близки поводы выступлений на предприятиях, расположенных в сельской местности.

  Возмущение покупателей отсутствием предметов первой необходимости или взвинчиванием цен обычно выливалось в столкновение с торговцами, продавцами, владельцами магазинов, складов. В отдельных случаях производились обыски складских помещений, вывозился на продажу товар, оставленный владельцами «для себя».

  Но, как правило, столкновения заканчивались более серьезными последствиями. На базарах опрокидывали лотки, подводы с товаром, в магазинах разбивали стекла в окнах, выламывали двери. Нередко товар умышленно портился, приводился в негодное состояние, разбрасывался и расхищался.


     Таблица 1 Поводы выступлений рабочих (или членов их семей) на почве дороговизны в 1916 — феврале 1917 г.

  Название предметов первой Время Место выступления Регион необходимости, отсутствие или дороговизна которых привели к выступлению 1916 г.

Tags: ПМВ, история, публикации, статьи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments